Как кардинально поменять сферу деятельности или научиться расставлять приоритеты? Осуществить план, который из года в год «кочует» по ежедневникам, или наладить отношения с близкими? В попытке найти ответы на неразрешенные вопросы люди стали чаще обращаться к тренингам по персональному развитию. Корреспондент T&P проверила на себе самый известный в России тренинг по мотивации и реализации целей «Контекст», чтобы оценить его эффективность и разобраться, как работают подобные программы. 

День первый

Я опаздываю и тихонько крадусь между рядами, разыскивая глазами свободный стул. В зале — около восьмидесяти человек. Большинству лет за 30 и выглядят они довольно успешными. Как выясняется позже, я не ошибаюсь: преобладают владельцы бизнесов и управленцы. «Зачем таким тренинг?» — недоумеваю я, присаживаясь на свободное место. 

Тренер — одетый с иголочки молодой мужчина. Рыжий, улыбчивый, довольно подтянутый. Он дает напутствия: мы можем сами выбрать, работать на тренинге или нет. Главное — быть целостным в своем выборе и честным с собой. Целостный человек — это так называемое «три в одном»: он думает, говорит и делает в одном направлении. Как только мы думаем одно, говорим другое, а делаем третье, наша эффективность стремительно падает. Чтобы добиться целостности, нужна смелость и готовность к переменам. «Окей», — думаю я. — «Легко». 


Переходим к шкале приоритетов. Шуршат листы — каждый пытается проанализировать свою жизнь. Есть вещи, на которые мы вешаем бирку «я должен это сделать» и делаем. То есть, их можно «прощупать» в наших результатах. А есть другие — на них красуется ярлык «я хочу», но они так и остаются желаниями, не реализуясь на практике. Мы не сделали ничего для того, чтобы их реализовать, а только жалуемся и страдаем, что ничего не выходит. Другой вариант — когда наши обязательства не совпадают с тем, что нам хочется. Например, вставать в шесть утра на пробежку совсем не хочется. Но если посмотреть на это под другим углом и сказать себе: «Я выбираю делать это, потому что отлично подготовлюсь к марафону», то настрой может поменяться. Пока что нарисованное мной в тетрадке нагоняет тоску — большинство моих приоритетов застряли в желаниях.


Тренер продолжает указывать на наши слабые места. Он не пытается абстрагироваться от участников и говорит с нами на равных, приводит собственные истории из жизни. Тем не менее, я все еще отношусь к происходящему с недоверием — в голове крутится мысль, что меня пытаются научить, как жить, хотя я и сама знаю, как правильно. Пытаясь побороть скепсис, слушаю дальше. 

«На пути к достижению целей могут подстерегать и другие опасности. — рассказывает тренер. — Представим, что вы провалили сдачу экзамена на водительские права. Само по себе событие нейтрально. Единственное, что важно — это ваша интерпретация». Можно расстроиться, сказать себе: «Я не причем, меня завалили», — и бросить новые попытки. А можно воспринять событие, как шанс продолжить работу над собой. Как мы выбираем трактовку событий? Исходя из собственного чувства комфорта, безопасности и личной выгоды. Мы считаем, что знаем что-то настолько точно, что уже не ставим под вопрос свою точку зрения. 


На обед идем в группах. У нас задание — познакомиться со всеми членами группы и рассказать, зачем мы здесь. Выясняется, что цели у всех в общем-то похожи: кто-то мечтает о продвижении по карьерной лестнице или развитии бизнеса, кто-то — об улучшении отношений с близкими или спортивных достижениях. 

Вернувшись с обеда, изучаем собственные привычки. Среди них есть общие для всех, и они мешают интерпретировать события по-новому. Например, мы всегда даем собственную оценку событиям и действуем, исходя из этой оценки. Скажем, хотим простить человека, но тут же наше эго спешит с оценками: «Он так со мной поступил», «Как он мог?». Мы накручиваем себя и забываем, что в общем-то хотели его простить. Получается, эта привычка для нас важнее, чем цель. Ловлю себя на мысли, что не уникальна и живу с полным набором таких привычек. Так, в голову приходят все последние ссоры и конфликты с близкими и коллегами, когда я стояла горой за свою позицию и не пыталась принять другую точку зрения. 


После первого дня «Контекста» ухожу со смешанными чувствами. Мне удалось разобраться с некоторыми внутренними вопросами и познакомиться с людьми, с которыми в повседневной жизни я вряд ли бы встретилась. Но как все это поможет осуществить мои цели? К тому же, я думала, что тренинг не только научит меня эффективности, но и подскажет, как стать более счастливой. Только вот сейчас это чувство ко мне не спешит. Пришлось признаться себе, что я нецелостный человек, с неправильно расставленными приоритетами, да еще и с набором привычек, мешающих жить.



День второй

Тренер начинает занятие с рассказа о научном эксперименте: ученые посадили мышь в клетку без еды и предложили ей четыре выхода, в третьем из которых лежал сыр. Когда мышь находила лакомство, ее отсаживали обратно и повторяли эксперимент снова и снова. Движимая голодом, мышь искала сыр хаотично, пробуя разные варианты. Ей потребовалось огромное число попыток, чтобы запомнить, в каком из лабиринтов ждет сыр. Постепенно она стала прямиком наведываться в выход под номером три. Когда сыр переложили в четвертый выход, она, как обычно, проверила третий, и, не обнаружив сыра, стала искать снова. Суть в том, что мышь привержена цели — не остаться голодной, и ей все равно, что было в прошлом.


По этому же пути идут дети. «Я хочу быть балериной», — говорит маленькая девочка. Она не размышляет о том, каков ее шанс стать примой Большого театра в будущем или что скажут вокруг, если она не станет успешной. У взрослого же человека есть багаж в виде прошлого опыта. Для достижения любой цели он ищет самый легкий и проверенный путь, так называемый универсальный способ. Забывая, что его не существует. «Вот и получается, — подытоживает тренер, — «что человек умнее мыши, но в своем гипермаркете мышь чаще получает результат». 

До этого момента я не задумывалась о том, каким тормозящим эффектом может обладать прошлый опыт при достижении целей. Мне вспомнился десяток своих поступков, совершенных с оглядкой на прошлое, и стало обидно за себя. А тренер продолжал подливать масло в огонь, объясняя, что чувство вины — типичное поведение для позиции жертвы. Снимая с себя ответственность и считая, что нашей жизнью распоряжаются внешние факторы, а от нас ничего не зависит, мы примеряем роль жертвы. И напротив, понимание, что ты и только ты ответственен за все происходящее в твоей жизни — это позиция ответственности. А поскольку жизнь — череда выборов, так же и здесь: ты можешь выбрать, какой позиции придерживаться. Только вот позиция «жертвы» не особенно мотивирует на то, чтобы что-то в жизни менять.


Не то, чтобы со мной поделились каким-то сакральным знанием — скорее, я взглянула на себя и свою жизнь со стороны. Еще не успеваю упорядочить свои мысли, как нам объявляют, что сейчас мы будем играть в ролевую игру. Участников делят на две команды и разводят по разным залам. Игра представляет собой вариант «дилеммы заключенного» — надо принять групповое решение так, чтобы это принесло максимальное количество очков. При этом нужно прикинуть, как будет голосовать другая команда.



Как только дается команда «старт», поднимается шум: у каждого члена команды есть собственное мнение. Постепенно участники разбиваются на группы: одни активно выступают и пытаются убедить других в своей правоте, другие готовы согласиться с любой позицией, лишь бы прекратились крики и споры, а кому-то происходящее становится совсем безразлично. Некоторые из них не скрывают скепсиса: мы — взрослые люди, пришли слушать умные вещи, а тут какая-то игра… Я перехожу от одной кучки к другой и робко пытаюсь поделиться своим мнением, но браться за роль лидера не готова. Конец игры провожу в компании таких же, как я, — готовых на любое решение, лишь бы сдвинуться с мертвой точки. Но доходит до смешного: за отведенное время наша команда не в состоянии договориться и мы не отыгрываем ни одного раунда. Как оказывается позже, вторая команда в этом не уходит от нас далеко. Мы возвращаемся на свои места подавленные и расстроенные. Тренер не очень удивлен: только один раз за 15 лет существования игры команды довели ее до победного конца. Не нужно далеко ходить, чтобы увидеть: мы не умеем договариваться друг с другом. Игра отзеркаливает действия, которые мы выбираем в жизни, и набор наших привычек: занимать лидерскую позицию или тихонько стоять в сторонке.


Если днем раньше мы уходим на обед, рассказывая своим друг другу о себе и своей жизни, то сегодня — в полном молчании. Вернувшись в зал, обнаруживаем в кресле тренера другого человека, темноволосого мужчину в деловом костюме. Он не улыбается — наверно уже знает о нашем провале в игре. Остаток дня мы должны провести в работе над ошибками: обсудить, как привычный набор проявлений и реакций определяет наше поведение и как этого избежать. 

Разница между нынешним и прошлым тренером чувствуется сразу: он жестче и будто бы рассматривает тебя под микроскопом. Иногда он безжалостен в суждениях и слишком категоричен: «Я думаю, что ты вообще, мало что чувствуешь», «Ты эгоистичная, манипулирующая другими и жадная, несмотря на свою открытость». Но участников это почему-то не отпугивает — они все активнее вступают в диалог. В моей голове что-то начинает перестраиваться, а люди вокруг, с которыми я переживаю насыщенный эмоциями день, становятся немного ближе. 


День третий

Как часто вы задавались вопросом, почему в жизни произошло то или иное событие? Сегодня тренер помогает нам находить причинно-следственные связи и разобраться, в каком месте в прошлом мы выстроили фасады, мешающие жить сегодня. Я наблюдаю, как коллеги по тренингу выходят из зоны комфорта и делятся переживаниями, о которых не рассказывали самым близким людям. Выйти к микрофону или нет? Не могу решиться и буквально прирастаю ко стулу. Но по мере того, как слушаю других, мои жизненные проблемы и неудачи становятся не такими значительными, как казалось раньше. В каких-то жизненных ситуациях узнаю свою. К концу чувствую, что страх сцены улетучился: я не выхожу, потому что мне просто нечего обсуждать — все трудности, которые я называла проблемами, я в состоянии решить сама.


Тренер просит снова вспомнить о жизненных целях, важных для каждого из нас. Главное — рассказать о них друзьям по тренингу и дать обещание, что выполнишь их к намеченному сроку. Тема создания будущего через обещание стара как мир (например, к ней в своих речах обращался Джон Кеннеди). Этим немногие пользуются, а зря. 

В одном из моих любимых фильмов — «В погоне за счастьем» — есть показательный момент. Главный герой говорит сыну: «Сын, никогда никому не позволяй говорить, что ты не сможешь это сделать! Даже мне не позволяй! …Если у тебя есть мечта, ты должен ее защищать». Я открываю блокнот, записываю свои самые смелые планы и рассказываю другим участникам о своих шагах к их осуществлению. За несколько месяцев из десяти целей на год я уже реализовала пять. Думаю, с полученным опытом у меня есть все шансы добить список до конца. 


12 августа 2015



Вернуться к статьям